Warning: trim() expects parameter 1 to be string, array given in /home/bdudmhfm/public_html/libraries/joomla/html/parameter.php on line 83
Випассана в Бирме | Путеводитель по Мьянме

Главная Медитация в Бирме
Випассана в Бирме

Отрывки из книги Джека Корнфилда "Современные Буддийские Мастера"

...

Два противоположных подхода к медитации – это стиль интенсивной практики в изоляции и дополняющий его умеренный подход. Их можно осуществлять в отдельности или в сочетании – наиболее подходящим образом для нужд практикующего и стиля его жизни.

Умеренный подход делает упор на такую практику, которая удобна для повседневной жизни и способствует развитию мудрости в нормальной деятельности при естественном ее темпе. Он подчеркивает тот факт, что медитация есть практический способ бытия и не требует интенсивных занятий в условиях изоляции. Умеренный подход дает возможность постепенного развития мудрости благодаря ежедневной практике сиденья и естественной внимательности. Это путь без вспышек прозрения, без крайностей блаженства и высокой сосредоточенности. Такой путь может оказаться трудным для следования без дополняющей его интенсивной практики. Поскольку прозрение растет медленно, мы можем испытать разочарование. Трудно сохранять осознание среди деловой жизни. По временам наши желания, скука и болезненность, длящиеся изо дня в день, затрудняют продолжение практики. Спокойствие и высоты сильной сосредоточенности приходят медленно. Однако умеренный подход обладает большей силой. Развивающаяся при нем мудрость оказывается длительной и прочной; при этом практикующий избегает привязанности к высотам и блаженству чрезмерной сосредоточенности. И поскольку нам, в конце концов, нечего достигать, поскольку нет иного времени, чем именно это мгновенье, все приводит нас к практике в повседневной жизни, происходящей от мгновенья к мгновенью.

Интенсивная ежедневная многочасовая практика в особых изолированных приютах может привести к быстрому развитию сильной сосредоточенности и глубокого прозрения. Во время таких периодов интенсивной практики, которые длятся дни или целые месяцы, практикующие медитацию проводят ежедневно до пятнадцати часов и более в непрерывной медитации при сиденье и ходьбе. Ум становится спокойным; и когда углубляется сила сосредоточенности и осознания, внезапно возникают глубокие прозрения. Часто медитирующие в приютах переживают сильную боль или напряженное блаженство, а также различные психические явления или помехи. Например, они могут видеть огоньки или всякие зрительные образы, могут чувствовать, что их тела парят в воздухе или сжимаются; у них могут возникнуть спонтанные движения тела. Высокая сосредоточенность и блаженство, которые часто появляются в результате непрерывной интенсивной практики, сочетаются с глубоким проникновением в дхарму, в природу вещей. А это укрепляет практику и уверенность. Такое переживание само по себе имеет огромную важность: оно обеспечивает прочное основание для ежедневной медитации в мире после выхода из уединения. Действительно, есть некоторые учителя, упорно утверждающие, что проникновения в истинную дхарму, ее переживания и конечного мира нирваны можно ожидать лишь при интенсивной практике в условиях уединения.

Будда рекомендовал и интенсивную и естественную повседневную практику. Оба эти пути разумны; теперь и у нас, на Западе, имеются специальные условия, позволяющие воспользоваться лучшими элементами обоих подходов. Мы можем периодически проводить время в приютах интенсивной практики и сочетать ее с повседневной практикой внимательности. Оба способа сообщают нашей жизни равновесие, углубляют мудрость, позволяют нам добиться освобожденности. Приюты важны; но где бы мы ни находились в данную минуту, здесь же как раз находятся место и время для того, чтобы начинать или продолжать практику.

В центрах медитации и в монастырях можно усматривать просто специальные образовательные учреждения. В буддийских странах очищение ума считается достаточно ценным, и для нужд тех, кто находятся на этом пути, обеспечивается специально созданное окружение.

Во первых, удовлетворяются основные телесные потребности изучающих: питание, одежда и жилье предоставляются в скромном, но достаточном объеме. Удовлетворяются также эмоциональные и социальные потребности, поскольку практикующий живет в группе, поддерживающей его стремления, члены которой обладают сходными ценностями и интересами. Получает удовлетворение и психологическая потребность видеть смысл и значение своей деятельности в жизни, поскольку свойственная обществу поддержка монашеской общины выражает великое почтение к работе самоочищения.

Кроме удовлетворения этих основных потребностей обстановка в центрах медитации и монастырях создает особые условия для обучения, контроля над умом, развития сосредоточенности и мудрости.

Там мало разговоров, мало шума; там царит покой и для других внешних чувств: простая пища без приправ, пустые помещения для медитации, малое число отвлекающих зрение факторов. Все это способствует успокоению неугомонного ума.

Социальные аспекты общины также содействуют процессу очищения. Практикующий окружен добрыми друзьями, мудрыми людьми, которые ценят честность и ясность ума. Нормами общины являются отсутствие алчности, ненависти и заблуждения. Здесь практикуются и ценятся любовь, сострадание, забота о других, здесь они встречают поддержку и подражание. Девизом остается осознание. Внутренняя и внешняя гармония и терпенье индивида вознаграждены и встроены в социальную систему.

Повседневная деятельность упрощена и непосредственна. Структура общества и внешняя дисциплина помогают дальнейшему упрощению жизни. Нет необходимости думать о том, что делать дальше, как себя вести. Это освобождает ум для сосредоточения на различных медитационных упражнениях.

Для европейцев или американцев дисциплинированное окружение высокой структуры покажется антитезисом свободы. Один западный монах рассказывает такую историю: «После двух недель в аскетическом монастыре лао я начал сходить с ума. Одинаковая одежда и одинаковое поведение, полное единообразие удушали меня, выросшего в условиях культуры, подчеркивавшей индивидуальность и смелое самовыражение. Я думал о том, чтобы нарисовать на своем оранжевом одеянии зеленый или синий галстук, о том, чтобы расписать цветами чашу для подаяния. Как нибудь выделиться!» Но через некоторое время ему стало ясно, что истинную свободу нельзя найти в понимании внешней формы: истинная свобода находится только в уме. И в таком структурном, дисциплинирующем, по видимости несвободном окружении живут некоторые из самых свободных в мире людей.

Важно помнить и о том, что такие общины не являются закрытыми; это скорее места для обучения, где посторонних ждет приветливая встреча. Посетителей приглашают приходить, заниматься практикой и испытать возможности гармоничного человеческого общества, где преобладающим элементом оказывается отсутствие эгоизма.

Традиция центров медитации прочнее всего установлена в Бирме, хотя немалое число этих центров находится и в Таиланде. Сами центры – чрезвычайно спокойные особые места, где социальные взаимодействия или вообще отсутствуют, или весьма ограничены, исключая только взаимоотношения с учителем. Практика осуществляется большей частью в уединении или, может быть, в какое то время дня – в группе; все время посвящено медитации. Окружающая обстановка в центрах приспособлена к особой задаче – к формальным видам сидячей медитации и к медитации при ходьбе; все отвлекающие факторы тщательно сведены до минимума.

В противоположность центрам медитации монастыри являются местами, где люди живут долгое время в качестве монахов или монахинь (в Юго Восточной Азии множество монахинь). В монастырях обучают медитации, как одной из составных частей всего образа жизни; ее следует практиковать во все времена дня. Обучение посвящено развитию осознания любого аспекта повседневной жизни – еды, одевания, шитья, ходьбы, уборки, а также социальных взаимодействий внутри общины. Медитация в этих монастырях становится скорее образом жизни, нежели специальным упражнением. Однако в обучение включены практика ежедневного регулярного сиденья и практика медитации при ходьбе. Лучшие монастыри представляют собой чрезвычайно гармоничные общины, функционирующие согласно правилам поведения для монахов и монахинь, установленным еще Буддой. Этот образ жизни предназначен для развития факторов просветления благодаря тщательному вниманию ко всем видам повседневной деятельности. Фактически один из мастеров медитации, по его собственным словам, в такой же мере научился дхарме благодаря культивированию осознания и сострадания во время приема множества приходивших посетителей, в какой научился ей благодаря применению любых иных упражнений в медитации. Хотя он сам поощрял ежедневную формальную многочасовую сидячую медитацию, он чувствовал при этом, что медитация социального взаимодействия не менее важна, ибо в ней мы учимся развитию мудрости во всех ситуациях.

И медитационные центры для кратковременной интенсивной практики, и монастыри долговременного пребывания для развития медитативного образа жизни создают окружение, которое особенно благоприятно для духовного роста. В обоих случаях изучающему предлагаются присутствие учителя, спокойная обстановка с ограниченным числом отвлекающих моментов, простой образ жизни, когда изучающий имеет много свободного времени для исследования своего собственного ума, а также сообщество лиц, чьи ценности целиком направлены в сторону духовного развития.

В центре медитации повседневная жизнь почти полностью состоит из практики медитации – в уединении или в молчаливой группе; время такой медитации может охватывать период от двенадцати до двадцати часов в сутки. Обычно это означает чередование сиденья и ходьбы; практикующий не сидит неподвижно все двадцать часов. Чаще всего раз в день или через день происходит собеседование с учителем; на все необходимые стороны жизни отведено минимальное время. Эти немногие прочие виды деятельности включают сбор милостыни (для монахов), еду раз или два раза по утрам, купанье, наконец сон, длительность которого, пожалуй, не превышает четырех часов в ночь. Во время практики в центре все направлено в сторону интенсивного развития сосредоточенности и внимательности.

Напротив, жизнь в монастыре гораздо полнее. Монахи встают очень рано утром, сидят в групповой медитации, пока еще темно, иногда повторяют нараспев правила ордена или писания на пали. Затем они берут чаши и идут за подаянием, собирая пищу, приготовленную для них мирянами. Позднее все население монастыря занято едой – раз или, как принято в некоторых монастырях, два раза в день. Всю пищу необходимо съесть до полудня. После мытья посуды может состояться краткая беседа учителя. Остальное время дня занято медитацией, занятиями или выполнением множества дел, составляющих часть жизни общины: нужно таскать воду из колодца, помогать в строительстве необходимых для монастыря новых зданий, помогать в чистке, в мытье, в подметании, в починки монастырской ограды. Обыкновенно все эти задания распределяются равномерно между всеми монахами, так, чтобы в течение дня можно было потратить несколько часов на медитацию, два или три часа – на чтение или занятия, а несколько часов – на работу для общины. К тому же некоторые монахи могут принимать мирян, учить их и давать наставления по практике медитации. В лесном монастыре монахи также шьют и красят собственную одежду. Вообще монахи заняты всеми необходимыми видами жизненной деятельности, так, чтобы их существование оказалось самодостаточным. Наконец, вечером монахи снова собираются вместе с мирянами для групповой медитации, для пенья текстов или мантр, а также для беседы учителя о дхарме. Это собрание длится около часа или дольше. Затем следуют вопросы и обсуждение дел общины, после чего все возвращаются в свои домики или жилые помещения и медитируют до наступления времени сна. В таком распорядке подчеркивается, что все виды деятельности в повседневной жизни составляют часть медитации. При формальном сидении, связанном с выполнением особых упражнений, например, наблюдения за дыханием, или во время работы по тасканию воды из колодца, во время беседы о делах общины и т. п. практикующего побуждают совершать все эти действия с максимально возможной внимательностью и сосредоточенностью.

Другое различие между традиционным центром интенсивной медитации и монастырем состоит в том, как используются собеседования с учителем. При интенсивной практике в центрах медитации практикующий должен ежедневно проходить собеседование; иногда собеседования проходят через день, но иногда даже чаще чем раз в день. При встрече с учителем практикующий сообщает ему о происшествиях во время своей медитации, и это помогает учителю осуществлять руководство практикой и приводить ее в равновесие. В силу интенсивной природы практики в таких местах этот аспект учения приобретает важность. Наоборот, в монастырях и общинах дхармы собеседования бывают нечастыми, хотя обычно всегда можно задавать учителю вопросы.

Обучение осуществляется по преимуществу в беседах о дхарме, обращенных ко всей общине; поскольку практика не обязательно бывает такой интенсивной, потребность в собеседованиях не подчеркивается. Фактически в некоторых монастырях чувствуется, что гораздо более ценной стороной образа жизни является уменье йогинов или практикующих медитацию самим отвечать на свои вопросы, работать с сомнениями, наблюдать за самим процессом возникновения сомнений и внутренних вопросов собственного ума. Таким образом они направляются к собственному опыту и учатся решать свои вопросы, как часть практики, не будучи привязанными к ежедневным собеседованиям и не нуждаясь в таком прямом руководстве учителя. Опять таки мы видим, что оба подхода к собеседованиям с учителем являются разумными путями развития духовности; а какой из них будет подходящим – зависит от того, откуда вы начинаете практику и где находитесь.

Каковы же прочие выгоды столь тщательного конструирования обстановки в этих центрах медитации, в монастырях? В дополнение к созданию внешнего спокойствия, необходимого для всех высших степеней сосредоточенности, отсутствие отвлекающих факторов также препятствует нашему бегству от самих себя. Мы должны прямо встречать свои мысли и изменчивые состояния ума. Нам раскрывается наш ум; внимание устремляется внутрь. Даже в простом образе жизни монаха мы интересным образом находим, что привычная привязанность к вещам своего окружения до того сильна, что продолжает существовать несмотря ни на что. Если даже нам принадлежат три или четыре вещи, мы можем оставаться чрезвычайно к ним привязанными – к своей чаше для сбора подаяния или к одежде; мы считаем их более красивыми или в чем то лучшими, чем чужие; мы можем испытывать страх перед возможностью их утраты. Удивительно обнаружить, что даже в простейшей жизни ум находит новые предметы для привязанности, и этот процесс будет продолжаться. Только ясно увидев все явление в целом, мы сможем от него освободиться.

Хотя в противоположность сотням тысяч других буддийских монахов Юго Восточной Азии мастеров медитации не так уж много, они все же занимают положение среди наиболее известных и уважаемых членов общества, пользуются авторитетом за свои качества ума, за чистоту и святость, а во многих случаях – и за те силы, которыми, по всеобщему убеждению, обладают. В этой книге я почти не упоминаю о силах, развивающихся благодаря медитации. Этот подход к данному предмету соответствует традициям медитации в Юго Восточной Азии, где даже наиболее могущественные и высокоразвитые учителя не особенно стремятся к развитию магии, мистических энергий или сил, даже не упоминают о них. Человек, ослепленный силой и таинственностью, склонен к тому, чтобы отвлечься от практики сострадания и мудрости; и все эти мастера озабочены только одним – углублением прозрения, ведущим к полному освобождению живых существ.

 

Не портьте Вашу КАРМУ!!

При копировании ссылайтесь на www.myanmar-tour.ru